Страшилка из закрытого интерната

Воспитанница пожаловалась журналистам на жестокость воспитателей

«ВСЕ МЕНЯ ОБИЖАЮТ»
19-летняя Лена попала в отделение сочетанной травмы еще в воскресенье, 23 августа. Тогда она подтвердила версию воспитателей, которые пояснили докторам, что во время прогулки девушка без разрешения забралась на забор, с которого и сорвалась.
В пятницу же Лена рассказывала перед телекамерой совсем другую историю.
- Это все наши воспитатели, – сидя на больничной койке, говорила пациентка. – Они сказали: помоги нам. Я говорю: нет. Они меня кипятком облили, мне плохо стало. Одна тетенька гулять мне не разрешила. И обеда меня лишили… Бывает, что шваброй бьют. У нас в туалете швабра есть. Шланг у нас есть. Шлангом бьют… Это мне все надоело. Я решила повеситься. Они все обижают меня и бьют меня. Я уже устала от них… Из нашей палаты все ушли за детьми смотреть. Я веревку взяла, повесила сюда, – Лена обвела рукой вокруг своей шеи. – У нас окно. И вот я держалась, потом не выдержала и упала. И веревка оторвалась. Теперь я боюсь туда идти. Не знаю, что будет со мной там.
Выходило, что отчаявшаяся девушка пыталась повеситься на гардине, но веревка оборвалась, и Лена упала из окна второго этажа. Медики тут же написали заявление в УВД. Полицейские поехали в интернат разбираться. После чего в больницу явились сотрудники интерната. Врачи возражали, что с сотрясением мозга пациент должен находиться у них еще не меньше трех дней. Однако воспитатели оставили расписку о том, что берут всю ответственность на себя, и забрали Лену.

«НИКТО ЕЕ НЕ БИЛ»
Чтобы узнать о судьбе Лены, корреспонденты «НВ» в тот же день поспешили в городской интернат для умственно отсталых детей.
- Ее опрашивать без нашего ведома нельзя. Мы являемся опекунами. Она признана судом недееспособной, – объяснил директор Нуркен Блялов.
- Но бить человека все равно нельзя.
- Никто ее не бил. Если кого-то отругали или, не дай боже, ударили, все приходят ко мне. Дети чувствуют, что я действительно их защищаю.
Нуркен Аманбаевич говорил, что его самого Лена очень удивила. Мол, до того, как попасть в больницу, девушка ни на что не жаловалась. Но почему травмировавшуюся воспитанницу, не дав ей долечиться, с такой поспешностью вернули в интернат? На это директор ответил, что так решили психиатры. Специалисты стали опасаться, что, поскольку, находясь в обычной больнице, девушка перестала принимать положенные ей психотропные препараты, состояние ее резко ухудшилось. А пропуск в приеме таблеток мог навредить не только самой Лене, речь уже шла о безопасности тех, кто ее окружает.
Нуркен Аманбаевич пригласил в свой кабинет подружек Лены. Девочки стали наперебой рассказывать, что в интернате им живется хорошо. «А Лена с забора сама упала». «Мы ей говорили: Лена, не лезь туда, ты упадешь, это опасно. Она нам не поверила». «Она хотела посмотреть своего брата. Говорила, что к ней брат приедет. Она так волновалась, плакала». По словам подружек, «Лена сама по себе злая» и «не слушается», а воспитатели «ее успокаивают», «всегда дают ей чай и конфеты» и «купают, когда возможно». Про шланг или швабру девочки ничего сообщить не смогли.
К самой Лене нас в пятницу вечером не пустили. Объяснив это тем, что она вернулась из больницы в возбужденном состоянии, чтобы успокоить девушку, ее уложили спать.

«МЫ ВСЕ ПРИДУМАЛИ»
В субботу утром Лену все-таки привели в кабинет директора.
- Ничего я не хочу говорить, – закрывая лицо руками и отворачиваясь, шептала она. – Придумали, мы все придумали.
- Откуда ты упала?
- С забора! Я хотела залезть – сначала на маленький забор, потом на большой. Я брата ждала. А он не приехал.
- А как же окно?
- Я придумала. Просто придумала.
Воспитательница уговорила девушку улыбнуться для фотографии в газете. После чего Лену увели. И Нуркен Аманбаевич пригласил корреспондентов «НВ» посмотреть на условия, в которых живут его воспитанники. Дети смотрели телевизор в только что отремонтированном корпусе. Хором сообщили, что никого у них не обижают, и что вчера провели праздник – интернат отмечал День Конституции.
Директор настаивает, что никакой попытки самоубийства в интернате не было. Просто Лена «заигралась». Нуркен Аманбаевич полагает, что она просто хотела привлечь к себе внимание. И когда ее соседки по больничной палате рассказывали друг другу страшилки, сочинила свою историю. Те в шоке тут же позвали журналистов. А когда перед девушкой поставили телекамеру, ей уже было стыдно отказываться от своих слов. Но по закону из-за диагноза, который Лене поставили еще в младенческом возрасте, девушка не отвечает за все, что делает или говорит. Рассказ Лены о зверствах в интернате теперь вызывает большие сомнения и у травматологов из горбольницы, и у полицейских. Тем не менее, поскольку врачи официально сообщили о попытке самоубийства в государственном учреждении, стражам порядка теперь предстоит провести в интернате свою проверку.

Популярность: 9%