«Они предупреждали, что именно будут бомбить»

Сербский искусствовед рассказывает о пережитой войне

Доктор философских наук и искусствовед приезжала в наш город, чтобы встретиться с сотрудниками центра современного искусства «Дешт-и-арт» и оценить перспективы музейного дела в Центральной Азии. Хотя в ее родном Белграде еще реконструированы не все взорванные здания и национальный музей до сих пор не восстановил спрятанную в запасники экспозицию, жизнь в Сербии налаживается. Госпожа Суботич, все больше отвлекаясь от проблем родной страны, сотрудничает с международными организациями, выступая в роли эксперта. Но о пережитой в конце ХХ века войне забыть невозможно. Память о страшных событиях хранят в том числе и запечатленные на фото и видео художественные акции тех лет.

КРЫСА-ВОЛК
…Сидя на Венецианской биеннале 1997 года посреди двух груд коровьих костей с остатками мяса, Марина Абрамович напевала сербскую народную песню про крысиного волка. Матросы ловят крысу, заставляют есть своих собратьев, выкалывают глаза и пускают на корабль. Она становится жестокой и агрессивной и уничтожает любую крысу на своем пути, пока не встретит более сильную. За этот перформанс в память о жертвах войны в Югославии автор получила «Золотого льва» – самую престижную награду, о которой только может мечтать современный художник. Хотя и не избежала упрека в конъюнктурности. Впрочем, вряд ли сама художница, творчество которой всегда отличалось политическим подтекстом, восприняла бы это как упрек.
Вот и наша гостья Ирина Суботич, которая во время организованных оппозицией протестов против режима Милошевича исходила вместе с демонстрантами чуть ли не весь Белград, считает подобное качество очевидным достоинством творческого человека.
- Ангажированное искусство у нас очень развито, – с гордостью подчеркивает она. – Художники хотят быть вместе с людьми против режима. С начала девяностых годов у нас было очень много демонстраций. Тысячи студентов выходили на улицы. В 1996 году мы уже надеялись прекратить войну в Боснии и Хорватии. Но потом начался конфликт в Косово. У нас все время были различные войны. И все лучшие художники, которые ненавидели Милошевича, поддерживали студентов. Современное искусство, я считаю, абсолютно неэгоистично. Потому что сейчас оно больше чем когда-либо стремится выразить проблемы общества. Искусство помогает людям понять некоторые вещи, которые они сами только чувствуют. Сербские художники создавали множество жестких вещей против правящего режима.

ПИСТОЛЕТ У ВИСКА
Марина Абрамович с 14 лет начала устраивать вызывающие акции, причем использовала для этого собственное тело.
- Помню историю, которая произошла, когда Марина только начинала заниматься перформансом. Готовилась ее выставка в музее, где я работала. И ко мне пришла ее мама. Она очень волновалась за девушку, была категорически против того, что она делала. Но я поговорила с мамой, объяснила, что ее дочь – одаренный художник, что надо уважать ее выбор. Марина всегда очень остро реагировала на политические и социальные катаклизмы…
А переживать действительно было за что. На одной из своих первых выставок, обмотав живого питона вокруг головы, Марина легла в центр горящей пятиконечной звезды. На другой – она хлестала себя плетьми до бесчувствия. Потом ложилась в полуобморочном состоянии на лед и горящую деревянную доску. Или стояла посреди галереи раздетой, предлагая присутствовавшим сделать с ней все, что им заблагорассудится, при помощи набора различных предметов. Эксперимент прекратили, когда один из зрителей приставил к ее виску заряженный пистолет.
Подобный экстрим в сочетании с политической патетикой вскоре принес Марине популярность. Она переехала жить в Нидерланды, состоялась в творческом плане. Марину Абрамович теперь заслуженно называют «бабушкой перформанса» и причисляют к сотне лучших художников мира. И мама Марины, постепенно поняв, что творческое членовредительство так или иначе пошло ее дочери только на пользу, потом была очень благодарна профессору, которая вовремя ее убедила не мешать начинающему таланту.

БОТИНКИ ПРЕЗИДЕНТА
Живя в эмиграции, Марина Абрамович постоянно эксплуатировала сербские мотивы, в каком-то смысле поддерживая со стороны оппозицию, борющуюся за власть на ее родине. В это время ее друзья в Белграде устраивали свои менее знаменитые перформансы прямо во время уличных протестов. О том, как это происходило, вспоминает наша собеседница искусствовед Ирина Суботич:
- В 1999 году, когда силы НАТО три месяца бомбили Сербию, студенты стояли на улицах день и ночь. К ним приходили поэты, режиссеры, художники. Читали стихи, показывали фильмы, устраивали перформансы. Приносили больших кукол, пародирующих Милошевича и его жену. Кукол наряжали в одежды заключенных, тем самым показывали, где на самом деле место Милошевичу. Конечно, полиция забирала в тюрьму тысячи протестующих, но мы многих и отбивали. Нас было очень много. В это время я преподавала современное искусство в университете на архитектурном факультете. Я находилась со своими студентами. В три-четыре часа ночи приносила им горячий чай и кофе. А днем протестовала вместе с ними. Мы постоянно двигались. Несмотря на запреты, митинговали по всей столице, каждый раз меняя маршрут и сворачивая на новую улицу. Мы кричали и дули в свистки. Мы хотели, чтобы нас видел весь Белград. К тому же было холодно стоять на одном месте. Душан Оташевич тогда сделал свой «Памятник пешеходу». Мы действительно ходили по несколько часов каждый день. С тех пор у меня осталась привычка много ходить пешком. Другой художник Маржан Баич создал в то время «Юго-музей» – свое видение нашей истории. Маленькие плюшевые собачки – дешевые китайские игрушки – он поставил рядом с фотографией жены Тито, гуляющей со своими любимыми песиками. Несмотря на то, что она у нас была рабочая и коммунистка, в этой страсти себе отказать не могла. Другой экспонат «Юго-музея» – черные туфли с табличкой: «Туфли Милошевича, которые он купил во время Дейтоновского события». Известно, что когда в 1995 году в Америке Милошевич подписывал соглашение о том, чтобы закончить войну в Боснии, ему очень хотелось купить туфли. Все знали, что в то время, когда в Сараево гибли люди, когда творился ужас, он пошел в обувной магазин.

ПРАЗДНИК КАЖДЫЙ ДЕНЬ
Экономика Сербии была практически разрушена. Марина Суботич вспоминает об инфляции. Деньги обесценивались стремительно. Если утром на свою недельную зарплату она могла купить четыре яйца, то в обед уже три, а если зарплату задерживали до вечера, то тех же денег хватало всего на два яйца.
- А от бомбардировок вы сами пострадали?
- Мы видели огромные «томагавки» и днем, и ночью. Конечно, страшно на такое смотреть. Не знаешь, куда эта ракета упадет. Это ужасное чувство, что ты ничего не можешь изменить. Но я была уверена, что в Америке, где вся эта война была организована, они очень хорошо знали, что делают. Так как я в центре города живу, я рассчитывала на относительную безопасность. Я знала, что они будут уничтожать только военные объекты и государственные учреждения. Тем более что по CNN они постоянно говорили, что именно будут бомбардировать. Мы знали, что будет разрушена такая-то казарма. И всех людей заранее оттуда убирали. Предупреждали, что разгромят и телецентр, который все время показывал нашу «веселую» жизнь. А Милошевич не позволил, чтобы сотрудники телевидения ушли домой. И ночью погибли 16 молодых людей. Это его ошибка, его вина. У нас в Белграде не было так много жертв. А он именно хотел показать жертвы бомбардировки. Милошевич – большой преступник. Это Сербия должна была его судить, а не трибунал в Гааге. Но мы выступали не только против Милошевича, но и против НАТО. Однажды во время бомбардировки на юге Сербии они уничтожили поезд с беженцами, среди которых было много детей. Потом по CNN говорили про большой успех, мол, уничтожено такое-то министерство. А поезд отнесли к так называемым «коллатеральным», то есть побочным, потерям. О том, что погибли дети, американцы, естественно, не объявили…
Война изменила сербов. Люди стали иначе относиться к жизни. Ирина Суботич приводит в пример Майру Драгойлович – сербскую художницу, которая до бомбежек делала изящные флаконы и коробочки, выражая утонченный внутренний мир женщины. Но во время войны Майра поняла, что не хочет повторять в своем искусстве те вещи, которые случаются в реальности. Тогда она стала создавать пустые зеркала, в которых ничего не отражалось.
- Как война изменила вас лично?
- Это была не моя война. Мои взгляды остались прежними. Я и раньше была против Милошевича и НАТО. То же самое я говорю и теперь. Но я поняла, что на самом деле моя жизнь не так важна. Потому что в каждый момент может случиться все что угодно, и человека больше не будет. А мой муж, когда у нас были самые трудные времена и меньше всего еды, решил, что мы должны есть на серебре. У нас дома много серебряной посуды, но до того мы доставали ее только по большим праздникам. Теперь же мы пользуемся серебром постоянно. У нас каждый день как праздник.

Популярность: 3%

Метки:Фото