Доктор-смерть для состоятельного пациента

Сестра покойного бизнесмена обвиняет вдову и семейного врача в убийстве

О том, что творилось в семье богатого бизнесмена, владельца крупной недвижимости в нескольких городах страны, Наталья рассказала и журналистам «Нового Вестника». Вопреки настойчивым просьбам родственников невестки «сделать все тихо и достойно» она стала активно поднимать шум. Потому что считает, что ее руками хотели помочь брату отправиться на тот свет.

Мы не называем фамилий и всех имен. На прошлой неделе вдову известного предпринимателя уже уже стали вызывать на допросы. Но следствие не закончилось, и суда над ней еще не было. Рассказанная история – это то, как видела семейную драму родная сестра покойного. Наталья убеждена, что большие деньги и ревность очень сильно изменили ее невестку.

ЛЮБОВЬ
Наталья вспоминает, как когда-то был счастлив ее брат Виталий. Со своей будущей супругой он познакомился еще на первом курсе университета. Оба учились на экономическом факультете. Долго дружили, потом сыграли свадьбу, а получив дипломы, уехали в Жезказган. У них родились сын и дочь. Виталий сделал успешную карьеру в банке. Молодые разбогатели и при посредничестве Натальи купили здание одного из центральных магазинов Караганды, доходы от которого позволили им вскоре открыть свои рестораны в Жезказгане и в Астане. Затем, взяв крупный кредит в одном из банков, где Виталий пользовался большим авторитетом, он построил, опять же в Караганде, жилой многоквартирный дом с большими торговыми площадями внизу. По кредиту надо было регулярно платить крупные проценты. По мнению Натальи, это было несложно, поскольку приличный доход приносил супермаркет, арендующий первый этаж, плюс почти все квартиры вскоре были проданы или взяты в ипотеку.
Сестра вспоминает, что все как будто шло у ее брата хорошо – и в бизнесе, и в личной жизни. Лишь однажды случилась семейная ссора. Он приехал из Жезказгана в Караганду и не хотел возвращаться домой. Тогда его супруга позвонила Наталье и, рыдая, попросила помочь ей вернуть мужа. Сестра убедила брата не уходить из семьи, где у него росли двое детей. «Я ему говорила: жена ведь тебя так любит!» – рассказывает Наталья. – А он удивленно переспрашивал: «Любит?» Но он все же вернулся тогда в семью. Они снова стали вместе жить, а потом уже общий бизнес не давал им разойтись».

БОЛЕЗНЬ
Четыре года назад у Виталия диагностировали рак желудка. Наталья вспоминает, что тогда он обследовался в президентской клинике и первую операцию ему сделал сам министр здравоохранения. Состояние Виталия значительно улучшилось.
- Однако брат постоянно лежал под капельницей в реанимации жезказганской больницы, – говорит собеседница. – Нас с мамой это очень удивляло. Там его лечил один и тот же врач – анестезиолог-реаниматолог. В семье брата этот человек был как бог. Виталий сам поначалу хвалил мне его как превосходного специалиста. Но, видно, это такой специалист, который может как поднять человека, так и уложить его. Доктор всюду ездил с братом и его женой. Когда семья Виталия переехала жить в Астану, они с собой и доктора перевезли. Виталий слушал каждое его слово и постоянно лежал под капельницами.
Наталья уверена: если бы не эти самые капельницы, Виталий до сих пор был бы жив. Она подозревает, что в течение последних нескольких лет врач постоянно вводил в кровь ее брата глюкозу, которая категорически противопоказана раковым больным, поскольку питает злокачественную опухоль. То есть врач на самом деле методично вел своего пациента в могилу. Об этом Виталий попытался сказать своей сестре перед смертью.

ИЗМЕНА
Наталья подозревает, что невестка весьма неплохо оплачивала подобное «лечение». Кроме того, уже перед смертью брата она убедилась, что доктор и невестка на самом деле любовники. Теперь Наталья понимает, что это было очевидно еще год назад, когда Виталий вместе с женой и доктором ездили на лечение в Германию и в Китай.
- Брату звонишь, он грустный и подавленный, лежит в больнице один. Звонишь его жене: она всегда веселая, у нее играет музыка. А потом на ее ноутбуке появились фотографии, где она с врачом на фоне разных достопримечательностей. Тогда мне это показалось немного странным, но я ни о чем плохом не думала, ничего не анализировала. А в последние дни, когда брату было плохо и мы с мамой часто у них дома ночевали, я все поняла. Как-то вечером, когда было уже темно, я сидела в высоком кресле в зале. Пришел врач, невестка выбежала его встречать, они сперва не заметили, что в комнате кто-то есть, и обнялись – причем совершенно не по-дружески. Потом меня все же увидели. Но ни я, ни она ничего не сказали. Мы обе сделали вид, будто ничего не произошло. Но мне стало ясно, что она моего брата не любит.

ВРАЧЕБНАЯ ОШИБКА
- Я долго не могла разобраться, что происходило в их доме, – продолжает Наталья. – Но в последнюю неделю его жизни все было настолько неприкрыто! Нас никогда наедине с ним не оставляли. Постоянно в спальне кто-то ходил. А при жене брат боялся говорить. Как-то я ему сделала массаж рук и ног, потом мы с ним вышли в зал, он лег и говорит, будто подводит к чему-то: «Во всех цивилизованных странах, особенно в Германии, если раковый больной умирает, обязательно проводят расследование, шаг за шагом. И даже в Германии находят ошибки». В этот вечер он много успел мне рассказать. Я поила его облепихой, делала ему массаж и говорила: «Виталик, программа минимум у тебя – это прожить месяц, два, три». А он отвечает: «Наташа, программа минимум: после операции в Китае у меня осталось две метастазы. Они обе были неактивными». Я удивилась, ведь семейный врач убеждал нас в том, что метастазы, наоборот, активные. Я переспросила у брата: «Активными они стали здесь?» Он подтвердил. То есть он как будто давал мне руководство к действию. Снохе, естественно, не понравилось, что он так разговорился. Вечером приехал врач и сделал ему укол, якобы обезболивающий. Хотя он ни на что не жаловался. Наоборот, повторял: «Ничего не болит». А когда я предлагала сделать укол или позвать врача, он испуганно мотал головой, просил: «Нет, не надо!» После одного из таких уколов брат потерял речь и мог общаться только шепотом.

ЗАВЕЩАНИЕ
Отдельная история с тем, как подписывали завещание. По словам Натальи, невестка постоянно упрекала Виталия в том, что остался непогашенный кредит, который ей предстоит еще полтора года возвращать. Сестра покойного бизнесмена не знает наверняка, как на самом деле обстоят дела с банковскими долгами, однако подозревает, что кредит уже давно погашен. Но жена хотела на своего больного мужа психологически надавить, чтобы тот подписал нужные документы.
- В пятницу мы с братом разговаривали. Я его привела в зал. Положила. И тут невестка стала говорить, что мне пора домой. Мне бы тогда открыто возмутиться по поводу того, что она меня выгоняет. Но не хочется же, чтобы конфликт произошел. И я, ничего не возразив, уехала домой в Караганду. А они тут же привезли нотариуса. И Виталик подписал завещание, по которому вся недвижимость и бизнес отходят его жене. И даже есть приписка: в случае, если обнаружится, что еще есть какая-то наследственная масса, это тоже завещается ей. А потом у брата резко упало давление. В понедельник нас всех срочно вызвали: мол, завтра он умрет.

ДОСРОЧНЫЕ ПОХОРОНЫ
Наталья вспоминает, как ей было неприятно видеть «какую-то непонятную возню» в доме брата. Виталий еще был в здравом уме, когда родственники его супруги уже привезли из колхоза мясо на похороны, забили два холодильника. Сама невестка шептала сестрам, что «справка уже готова», «надо сбегать в поликлинику». А вечером на семейном совете стали вдруг открыто обсуждать возможность эвтаназии.
- Во вторник мы все сели в зале за стол, и врач провел собрание. Он сказал: я, мол, Виталия знаю от и до, он меня очень просил от этих страданий его избавить. Я возразила: «Как он мог вас просить, когда он мне сказал, что давление у него хорошее, почки хорошие, что ничего не болит? И уколы он ваши тоже не хочет». Тут спор начался. Меня стали упрекать: ты, дескать, ничего не понимаешь. А врач сказал, что Виталика слушать не надо, потому что он бредит. А потом даже высказался в том духе, что с такой болезнью долго не живут. И заявил: «Я же не виноват, что бог его не забирает». Он ходил вокруг стола, говорил, убеждал. И выходило, будто мы все согласились, что надо Виталика избавить от страданий. На самом деле мой брат хотел жить. Дома вокруг него все ходили на цыпочках. Постоянно повторяли: «Тихо, тихо!» Но стоило мне громко сказать, что у него ничего не болит, Виталик пришел в себя! Они все прямо шарахнулись в сторону. Несмотря на болезнь, у брата хватало сил отдергивать руку, когда приходили делать укол, два человека каждый раз держали его.

ПОСЛЕДНИЙ УКОЛ
- Знаете, почему я так агрессивно настроена? Они хотели, чтобы я его убила своими руками. Когда я дежурила у его постели, он нормально спал всю ночь, даже храпел. А на следующую ночь сидела его жена. И вдруг она выбегает из спальни и просит: «Наташа, сделай укол, сколько можно мучить человека!?» Я спросонья ничего не поняла. Взяла шприц, выпустила воздух, только ввела иглу, тут она вдруг кричит, чтобы все слышали: «Наташа, ну не делай укол, я тебя прошу!» Я сразу иглу вытащила, так что в вену почти ничего не попало. Я не поняла, что происходит. Потом утром врач приходит, и я слышу, как он первым делом спрашивает: «Кто делал укол?» Оказывается, когда идет расследование смерти ракового больного, очень важно, кто делает последний укол. Но потом брат еще пришел в себя. Я сидела с ним, вытирала мокрой салфеткой, поила водичкой с облепихой. Он шептал, что ничего у него не болит. Но тут закашлялся. Они сразу ворвались, выгнали меня из спальни и сделали укол. Я ушла на кухню. Почти следом невестка принесла из спальни Виталика все ложки и стаканы и сказала: «Все, этого больше не надо». Я уехала, уже не могла все это видеть. Я поняла, что мы с мамой ничего уже не сделаем. У меня была истерика. Если до того я сомневалась, боялась, что если вмешаюсь, сделаю еще хуже, то теперь мне стало ясно, что его просто «закололи».
Дома в Караганде Наталья всю ночь не могла уснуть. Обрывки фраз, последние слова брата, странное поведение невестки, действия семейного врача – все стало складываться для нее в одну целую картину. Наталья ужаснулась собственным выводам. В два часа ночи она позвонила в Астану, чтобы поговорить с мамой, которая оставалась рядом со своим больным сыном. Трубку сняла хозяйка, которая сразу испуганно стала спрашивать, куда Наталья звонила и что ей рассказали. Наталья уже больше не могла сохранять привычную любезность в голосе. Она впервые нагрубила жене своего брата. А через несколько минут ей сообщили, что Виталий умер.

НАСЛЕДНИКИ
Сестра тут же села за компьютер и написала обращение в прокуратуру, в полицию и в комитет по контролю в сфере оказания медицинских услуг. Утром она отправила заказные письма, а затем позвонила в редакцию. Она вспоминала, как родственники невестки, когда брат был еще жив, уговаривали ее на людях не скандалить. Тогда она не подозревала, о чем шла речь. А теперь, поняв, что произошло, стала действовать вопреки просьбам.
А через пару недель после похорон получила первый ответ из комитета по контролю за качеством медицинских услуг, который ее очень удивил. По документам выходило, что в последний месяц жизни брата его постоянно посещал на дому и осматривал участковый врач. Сама Наталья ни разу не видела у постели Виталия никакого другого врача, кроме того семейного доктора, который приехал с ним в Астану из Жезказгана.
А потом Наталья начала убеждаться в том, что на самом деле внешнее благополучие в семейных отношениях ее брата было показным, что на самом деле вместо любви там давно царила ненависть. Сначала выяснилось, что у Виталия в Караганде есть другая семья – жена с сыном. А потом нашлась еще одна женщина, которая стала претендовать на часть наследства для своего ребенка. Еще пять месяцев остается до того, когда по закону должна будет решиться судьба наследства. И никто не может гарантировать, что за это время не найдется еще какой-нибудь внебрачный претендент на деньги покойного бизнесмена. Оказалось, что супруга Виталия давно знала об изменах мужа. Наталья поняла, что последние несколько лет она мстила ему.
Все эти подозрения сейчас проверяют столичные следователи.

В записи нет меток.