Участник №4. Талгат Ишемгулов

СЛЕЗА МАТЕРИ
…Она поежилась от утреннего холодка. Из кухни послышался сердитый свист кипящего чайника. Выключила газ и потянулась к полке, где стояла жестяная баночка из-под чая. Посмотрела на содержимое баночки и покачала головой. Дескать, маловато осталось заварки, однако. Бережливо положила две крохотные шепотки и залила все кипятком. Заботливо укутала заварник платком, чтоб лучше настоялось. Взглянула в зеркало, а оттуда смотрело покрытое сеточкой морщин усталое лицо. «Господи, неужели сегодня пенсия? – подумала она и нехотя налила себе чаю. – Сейчас придет почтальонка с деньгами, а следом Зинка, соседка. Опять будет выпытывать всю подноготную: сколько я получила в рублях. Опять глаза завидущие выпучит. Начнет корить моим сыном, дескать, что за сын такой, что о матери вспоминает только на день пенсии. А Ильдар, как штык, приедет к вечеру».
Тут раздался стук. Пошла открывать, а там Рита. Молодая почтальонша. Молодо-зелено. Набежала как вихрь. «Малика-апай, здравствуйте! Не обижайтесь, мне некогда. Получите, чай пить некогда», – отметая все просьбы, выпаливает и скоро-скоро ставит подписи, отдает деньги, глядишь, калитка стукнула – и нет ее. Проворная девка.
Ага, вот и Зинка.
- Малика! Соседка! Жива? – и со стуком через двор хромает Зина.
- Салам, соседка! – ответила через распахнутое окошко Малика. – Заходи, гостьей будешь.
- Ага! – и спросила ехидно: – Дождалась праздника?
- Ты это к чему? – посуровев, спросила Малика.
- Ну, как же? Радуйся! Сыночек обрадует посещением… Приедет и встанет столбом, покуда не откупишься своей пенсией.
- Ну, не может он каждый месяц приезжать. Сама знаешь – семья, дети и еще дом строить затеял. А моя пенсия как раз кстати.
- Ага! Прошлый раз он к тебе как приехал, а? Помнишь? Все деньги забрал, аж на чай кое-как 500 рублей оставил. А ты что, кроме как чаем, ничем и не питаешься?
- Окстись, мне деньги ни к чему, а ему нужнее.
- Ага, нужнее?! А сама потом по дворам, как нищенка, хлеба до пенсии просишь?
- Иди, пока не осерчала. Мой сын, как воспитала – это мое дело. Шагай со двора.
- Пойти-то я пойду. Только смотри, как бы не пришлось потом бегать по соседям.
- Иди-иди, мой сын, не твой.
Зинка, заворчав, пересекла двор и в раздражении хлопнула калиткой. Буквально через минуту за оградой просигналила машина и, распахнув калитку, вошел сын.
- Привет, мать, – густым баритоном сказал он.
- Ильдар, улым! – растаяла мать и прижалась к его летней куртке.
- Ну, ладно, мать, ладно, – раздраженно отстранился сын и спросил: Ну что, принесли?
- Ага, Ильдар! Всю пенсию, до копеечки.
- Ну, хорошо! – подобрел Ильдар. – Давай деньгу.
- А вот они! – Малика бережно развернула носовой платочек.
- Ага. Спасибо мать! Сколько тебе оставить?
- Ой, Ильдар, сколько мне надо-то?
- Пятьсот хватит? – осторожно спросил сын.
- С лихвой! – беззаботно отмахнулась Малика.
- Ну, смотри, мать, – с сомнением протянул сын. – Я не настаиваю.
- Нет, сынок, – солгала она, – мне хватит.
- Ну, ладно, мать, я поехал. Мне еще в Кузьминовку ехать. Лес вот заказал, и твои деньги как раз кстати.
- Сынок, ты езжай, не думай. Все хорошо у меня, – и, хлопая по плечу, с любовью посмотрела на статную фигуру сына.
Сын самодовольно хмыкнул, выйдя за ворота, с удовольствием сел в сверкающую «Нексию» и с лихостью, пробуксовывая колесами, рванул от дома. Малика отмахнулась от пыли и, согнувшись, пошла обратно домой. Села к столику и принялась за остывающий чай. Невеселые мысли наполнили ее.
«Опять к Хусаину идти. Отдать ему за мешок муки пятьсот рублей в счет будущего долга, да не забыть бы чай и сахар взаймы у Садыка спросить, а отдать ему от хаира при чтении молитв. Да и Курбан-байрам скоро, милостыни много ожидается. Аллах даст так, и рассчитаюсь с долгами, – мысленно обнадежилась Малика, вздохнув, налила свежего чая и повеселевшим взглядом осмотрела улицу. – Не так все плохо! Главное – верить». Малика еще раз вздохнула и тут непрошеная слеза тихо поползла, оставляя мокрый след на усталой щеке. Она смахнула ее и вздохнула. «Не все так плохо, – подумала она. – Не все так плохо!».

Популярность: 15%