Сердце народного артиста

«Революция меня не волнует»

ВОЙНА
За пару часов до выхода на сцену дворца культуры артист побывал в гостях у своего земляка. Тема детского санатория в горном Чемале очень близка Валерию Сергеевичу. Где бы он ни встретил тех, кто там когда-то лечился или работал, всегда завязывает дружеский разговор, записывает адреса и телефоны. Когда-то знаменитый артист опубликовал в журнале «Юность» свои воспоминания о Чемале, куда в начале войны эвакуировали больных детей-ленинградцев. После чего бывшие пациенты санатория стали слать артисту письма.
Сам Валерий Золотухин попал в санаторий как житель Алтайского края.
- Я родился 21 июня 1941 года, – рассказывал он. – Когда меня внесли в палату на первое кормление, нянечка передала меня маме со словами: «Бабы, война!». Рев, слезы, крик. Мать плачет, кормит. Сиська, молоко. А отец уже шел на фронт. Он увидел меня, только когда по ранению вернулся домой. Мне было два года.
В шесть лет с Валерой случилась беда. Тогда его отдали в детский сад. Ребенок вместе с другими малышами сидел на веранде второго этажа, подставляя ладони дождю. Дряхлые перила треснули, мальчик упал на землю и повредил правую ногу. Долго болело колено, а когда родители спохватились, было поздно – начался костный туберкулёз. В 1947 году отец Валерия достал для него путевку в санаторий, где тогда еще лечили ленинградские врачи. Три года ребенок не вставал с постели. А когда выписался, до восьмого класса ходил на костылях. При этом он никогда не сомневался, что станет артистом. Однажды он выбросил свои костыли и стал учиться танцевать. Да с таким желанием, что уже в девятом классе на Новый год лихо отплясывал «яблочко».
Через много лет, уже будучи народным артистом, Валерий Золотухин снял о Чемалском тубдиспансере документальный фильм «Дорога памяти». Валерий Сергеевич обратил внимание на гражданский подвиг военных, не бросивших больных детей в блокадном Ленинграде, под обстрелами вывезших их по льду Ладожского озера в тыл.
- В 1942 году 247 лежачих детей, нерабочих интеллигентов, везли под бомбежками, – продолжал гость. – 18 суток они ехали на Алтай. И потом от Бийска по Чуйскому тракту 200 километров их перевозили на полуторке, на конях. Это вообще подвиг страны! Уму непостижимо! Сейчас представить такое невозможно. Другое дело, что потом та же страна распорядилась этими детьми как мачеха. Их растолкали по детдомам, они потеряли родителей, от кого-то родители отказались. Я навещал этих детей. Я называю их «сестры моего санаторного детства» и «мои санаторные братья».

САНАТОРНЫЙ БРАТ
Отвечая в кинотеатре на вопросы журналистов, Валерий Сергеевич то и дело смотрел на часы – как бы не опоздать на встречу. Карагандинский писатель Владимир Литвинов также уроженец Алтайского края. В раннем детстве он повредил ногу. Но мать долго не могла отвезти его из родного села в районную больницу. Потому что всех лошадей угнали на фронт. Потом пришла похоронка на отца. А на ферме, где работала мать, обнаружили пропажу молока и доярку арестовали, навсегда разлучив со своим сыном. Так Владимир Литвинов попал в детдом, а оттуда в тот же санаторий на Чемале, где провел, не вставая с постели, семь лет.
…Писатель-пенсионер встретил народного артиста как старого закадычного друга. «Санаторные братья» уселись на кресла, стали вспоминать их общего лечащего врача. Валерий Золотухин рассказывал, что ездил недавно на Чемал. В их корпусе теперь находится легочное отделение. Алтайцам есть, что вспомнить, хотя в детстве они практически не общались.
- Я помню: тебя несут на гипс или на перевязку, а ты орешь песню! – смеялся хозяин.
- Придумал, небось? – сомневался гость.
- Нет! Это было. Ты-то был еще маленький, а я большой, уже в седьмом классе.
- Ты знаешь, как поет мой Ванька пятилетний? – к слову хвастался артист. – Вчера моя гражданская жена Ирка звонила, рассказывала, как он выступал в детском «Театре Луны» и пел «Капитан, капитан, подтянитесь». Имел оглушительный успех. И девчонки ей сказали: «Ирка, это же вылитый Золотухин, только маленького роста!».
- Это точно! – кивал карагандинец. – …Мне тогда можно было лежать – спина болела. А у тебя – только коленка. Помню, его несут, а он орет на всю катушку. Почему я тебя запомнил? В этот момент мы развернули крупную комсомольскую работу. Делали всевозможные доклады для малышей. Меня комсоргом избрали. Я лазил по классам. И в том числе, может, и в том, где ты учился. Я делал доклад про Волгу. Ты помнишь?
- Еще бы, – заверял артист.
- Ты кого играешь в этом своем спектакле? Профессора Преображенского? А то рекламу показывали, но без слов. И ты там такой замотанный, загримированный, что я ничего не мог понять.
- Нет. Я без грима играю всю жизнь. Вообще не разрешаю прикасаться к своему лицу.
- Должен сказать, что если бы не профессор Преображенский, я бы эту книгу в жизни не читал. Уж он мне до того нравится, этот Преображенский! А все остальные – просто какой-то жуткий калейдоскоп идиотов.
- Хм… не знаю, – пожал плечами Золотухин.
Приняв в подарок книги Литвинова все о том же туберкулезном санатории, москвич с извинениями откланялся.

ВЫЛИТЫЙ ПЁС
«Собачье сердце» – это первая режиссерская работа Валерия Золотухина. По словам артиста, до того, как поставить спектакль, он ни разу не смотрел знаменитый фильм Владимира Бортко. У Валерия Сергеевича получилась совсем другая история, нежели та, к какой привыкли телезрители. В актерской труппе говорят, что «фильм был против чиновников, а спектакль вышел против клонирования».
Сам режиссер свою интерпретацию булгаковской повести описывает с особым увлечением, повышая голос и на глазах входя в профессорскую роль:
- Акценты у меня другие. Весь спектакль идет к главному монологу о том, что происходит, когда исследователи вместо того, чтобы идти параллельно и ощупью с природой, форсируют вопрос. Борменталь спрашивает у Преображенского: «А если привить собаке гипофиз Спинозы?». Можно привить гипофиз Спинозы или еще какого лешего и соорудить из собаки чрезвычайно высоко стоящего. Можно! Но какого дьявола, спрашивается? Объясните мне, зачем нужно искусственно фабриковать спиноз, когда любая баба их может родить? То есть тут важна ответственность ученого, того же Сахарова, который изобретал водородную бомбу из инженерного, технического интереса! Но открытие ученого человечество потом использует по своему усмотрению. Вот что тревожит. А революция меня вовсе не волнует.
Следуя своей идее, Валерий Золотухин ввел в спектакль новый персонаж – танцующую девушку, олицетворяющую душу пса Шарика. Когда на операционном столе дворнягу превращают в человека, она мечется по сцене в черном платье – символ того, что в Шарике зарождается зло. Еще раз душа появляется во время обратной операции, уже одетая в белое: свет в песью душу возвращается в тот момент, когда из него вырезают все человеческое.
Собаку очень натурально сыграл Микаэль Молчанус. Весь первый акт он, одетый в черную «собачью шкуру», провел на четвереньках, принюхивался, грыз блох и рычал. После спектакля, сняв с себя промокший от пота меховой костюм, артист рассказал «Новому Вестнику», что изначально был против собачьей роли.
- Продюсер назначил меня Шариковым. Я сказал: «Нет! Это же такое гадкое существо. Хочу быть Швондером». Но Валерий Сергеевич меня уговорил: «Миша, ты же вылитый пес. Играй, у тебя получится». Я послушался старшего товарища. Месяц наблюдал за своей овчаркой. Чуть ли не из одной тарелки с ней ел. Перенимал полностью все движения, повадки собачьи изучал. Так что тут все по-честному. Вчера в Алматы встречался с Владимиром Толоконниковым, который в фильме играет Шарикова. Он, когда посмотрел, сказал: «Мне очень понравилось». Значит, мы не зря работаем.

Кстати
О ГАСТРОЛЯХ В КИРГИЗИИ

Перед тем, как приехать в Караганду, Московский независимый театр показывал «Собачье сердце» в столице Киргизии. К счастью, беспорядки артисты там не застали. Только уже уезжая, видели колонну бронетранспортеров. Зато спектакль в революционно настроенном городе прошел на ура.
- В Бишкеке каждая реплика принималась на аплодисменты, – вспоминал Валерий Золотухин. – Там просто зал на ушах стоял. Потому что у Булгакова что ни реплика – про разруху да про новую власть. «Революция» – аплодисменты. «Контрреволюция» – аплодисменты. Зрительный зал был полон.

Популярность: 3%