Атомный солдат

Семья из Шахтинска связывает свои наследственные заболевания с секретными испытаниями

Родственники не могут доказать, что заболевания, передающиеся из поколения в поколение, – это результат радиационного облучения на Тоцком полигоне. Солдаты и офицеры учились там воевать в условиях реального ядерного взрыва. 45000 участников дали подписку о неразглашении военной тайны.
Житель Шахтинска Виктор Бородулин – один из тех, кто полжизни хранил этот секрет. Даже самые близкие родственники не знали, что ему пришлось пережить. Жена не могла понять, что случилось с вернувшимся из армии мужем. От страшных головных болей он падал, прятался под кровать и кричал по ночам. По врачам Виктор Федорович не ходил: рассказывать о причине своей болезни он бы все равно не стал. 25 лет ему было приказано молчать. Но шахтинец молчал все 50. На вопрос: почему же он раньше не заявил о своем положении, «атомщик», усмехаясь, отвечает: «Да разве бы я стал ябедничать?»

БЕЛЫЙ КРЕСТ
Виктор Бородулин служил в Венгрии и в Австрии. Занимался спортом, был всегда на хорошем счету. И в 1954 году его как отличника боевой и политической подготовки отправили на учения в Чкаловскую область – в город Бузулук.
- Когда ехал, у меня одна думка была: что буду ближе к дому, – рассказывает он. – И даже когда приехали в Бузулук, никто ни слова не говорил о том, что готовится. Только когда на станцию Тоцк привезли, пошел слух, что там будут министр обороны Булганин и его заместитель маршал Жуков. Сказали, что будут испытывать атомную бомбу. Я только понаслышке знал, что от этого бывает серебристая пыль – невидимая смерть. Фильмов тогда еще таких не было. Лишь много лет спустя посмотрел «Хождение в темную ночь», снятый по воспоминаниям японки из Хиросимы…
Над японским городом американский самолет сбросил бомбу в 20 тысяч тонн тротилового эквивалента. Снаряд, взорванный над советским полигоном, был в два раза мощнее.
Историки оправдывают тоцкие учения: СССР не мог себе позволить отстать от США в гонке вооружений. У 1954 году западная супердержава имела на своем счету почти в четыре раза больше ядерных взрывов, чем ее восточный конкурент. Поэтому когда советские физики предложили начать серийное производство атомного оружия, маршал Жуков решил прежде провести масштабные испытания: нужен был ценный опыт ведения атомной войны.
На Тоцком полигоне вырыли около 400 километров траншей и ходов, возвели множество блиндажей, соорудили полсотни окопов для минометов. А на месте, где должна была взорваться бомба, известкой нарисовали большой белый крест. Летчикам нельзя было сильно промахнуться – кругом были войска.

ПОДОПЫТНЫЕ КРОЛИКИ
В день взрыва в 20 километрах от эпицентра расположились советское командование и приглашенные делегации из дружественных стран. Виктор Федорович попал в первую линию блиндажей, удаленных от известкового креста всего на 1800 метров.
- Когда нам рассказали, что это очень страшно и опасно, ни один даже не охнул, – продолжает он. – Мы были ко всему готовы, в смысле, что солдаты не имеют права обсуждать приказы или отказываться. В армии не спрашивают вашего желания. Утром 14 сентября объявили боевую тревогу. Мы зашли в блиндажи. Никакого там освещения не было, темнота. Двери устанавливать не стали – они могли вылететь от ударной волны и кого-нибудь травмировать. Входы были занавешены только мокрыми одеялами. Каждый ждал неизвестно чего. Я думал, как бы живым остаться. Бомба есть бомба – и когда ее бросят, неизвестно, куда она упадет. Георгий Константинович сидел далеко. А мы были впереди, как подопытные кролики.
В 9 часов 33 минуты на высоте 350 метров над землей взорвалась плутониевая бомба под кодовым названием «Татьянка». На гигантский атомный гриб Виктор Бородулин не смотрел, потому что приказано было сидеть в блиндаже и не высовываться. Звук от взрыва его не впечатлил: показалось только, будто что-то непонятное лопнуло. А через мгновение траншеи накрыла ударная волна.
- Вначале вроде ничего, а потом земля из-под ног стала уходить. Голову будто сжало тисами. Я руками схватился за лицо – убедиться, что глаза у меня на месте, что их не выдавило. Это продолжалось очень долго. Мне показалось, прошла вечность. У кого-то не выдержал кишечник. Когда дали отбой, они сразу пошли мыться к небольшому озеру. Наш зам по тылу, майор, прямо в одежде зашел в воду. Это страшная вещь.

В АТАКУ
Через сорок минут по эпицентру взрыва ударила артиллерия. Снарядов и бомб в тот день выпустили больше, чем при штурме Берлина. Поднятая в воздух пыль закрыла горизонт. Войскам был дан приказ идти в атаку.
- Нам сказали, что будем преодолевать зараженные зоны. Впереди взрывали бочки с незначительным атомным зарядом – имитации реальных бомб. От них также грибы поднимались, размером где-то с пятиэтажный дом, но они не вредные были. Мы встали и пошли. Наше подразделение поднялось все. Многие на бегу за головы держались, щупали, все ли на месте. Головная боль не проходила. Так-то я через окоп хорошо прыгал. А тут за проволоку или за корешок задел и поранил бедро. Меня сразу подхватили. У нас там все друг за друга стояли.
Когда приехали дозиметристы и стали проверять, какое облучение получили солдаты, Виктор Федорович решил не спрашивать, что показывал прибор. Говорит, настроился на то, что его радиация не возьмет. С тем же настроем через три дня после учений отправился в самоволку к месту взрыва.
- На эпицентр мало кто ходил, но я был там. Где росли кусты и деревья, осталось голое место, – вспоминает солдат. – Там был песчаник, он весь корочкой взялся, как остекленел. Если были бы роликовые коньки, можно было прокатиться. Вся техника пришла в негодность. Наш прославленный танк Т-34, бедняжка, «плакал». У него по всему корпусу были потеки. От температуры взрыва расплавился металл. Стволы как будто какой-то Геркулес свернул. А серебристого истребителя это не коснулось. У него краска отражает лучи. В танках и в окопах сидели бараны. От них остались только обуглившиеся головешки. Видел двух коз. Они шли по полю, натыкаясь на кусты. Их глаза вытекли. Впечатления не самые хорошие. Я не желаю ни одному государству испытать это.

СИМПТОМЫ
Вскоре из-за ушибленного бедра Виктора Федоровича отправили в госпиталь, а потом демобилизовали. Домой он вернулся с хроническими головными болями, которые старался терпеть молча. Во время самых сильных приступов стремился спрятаться в темное прохладное место. Жена боялась будить его по утрам на работу. Виктор Федорович не просыпался спокойно, он резко вскакивал и начинал по-армейски быстро собираться. Что с ним происходит, не объяснял. От всех расспросов отмахивался. А когда семья смотрела передачи про трагедию в Хиросиме и Нагасаки, лишь крепче обнимал свою супругу.
А потом начала болеть дочь Елена: в старших классах ее стали преследовать головные боли и постоянная рвота. Сейчас Елена Викторовна на инвалидности. Рассказывает, что на те же симптомы начала жаловаться уже и ее дочь. Она переехала в Германию, но гены дают о себе знать везде. Семья переживает, что теперь и у правнуков «атомного солдата» появляются такие же проблемы со здоровьем.
Сам Виктор Федорович является сейчас онкологическим пациентом. Перенес две операции. Ему удалили желчный пузырь. Из живота наружу вывели два катетера. Свое состояние он переносит мужественно.
Его супруга возмущена тем, что власти не оказывают старику должного внимания. Она просит мужа встать. Поднимает ему рубашку, чтобы показать журналистам изрезанный живот. Виктор Федорович не перечит супруге. Ни с чем не спорит. С улыбкой говорит, что ему не за что винить государство.
- Солдат не может обижаться. Атомные испытания были необходимы. Ведь холодная война шла. Мы до сих пор живем спокойно благодаря тому взрыву.

БЕЗ ОТВЕТА
Лет шесть назад семья Бородулиных посмотрела документальный фильм об учениях на Тоцком полигоне. Речь шла о том, что опыт тактической атомной войны страна приобрела за счет здоровья своих граждан. Бородулины узнали, что еще в 1992 году в России была создана государственно-общественная организация – Комитет ветеранов подразделений особого риска. Организация объединила ветеранов-участников испытаний на ядерных полигонах СССР и России. Ветеранам выплачиваются компенсации. А на Тоцком полигоне в 1994 году установили памятную стелу с колоколами.
После фильма Виктор Федорович решил, что можно уже не бояться, и пошел в военкомат. Просил справку о том, что он действительно участвовал в ядерных испытаниях. Однако там вообще о Тоцком полигоне ничего не слышали. Послали запрос в Россию – получили ответ, что солдата Бородулина вовсе не существовало. Пять лет супруги ходили по кабинетам местных военных чинов, слали письма в Москву. Потом попали на прием к командующему Центральным военным округом. Только тогда дело сдвинулось с мертвой точки. В этом году старику наконец выдали официальный документ, подтверждающий, что он участник тоцких учений.
С официальной бумагой Бородулины пошли в районный ГЦВП. Там опять же им попытались вначале отказать. Сказали, что пособия у нас получают только те, кто связан с Чернобылем или с Семипалатинском. За ядерные испытания на Тоцком полигоне в Карагандинской области еще никому пособий не назначали. Помогло только личное вмешательство начальницы собеса. Весной Виктора Федоровича приравняли к ветеранам ВОВ. Он начал получать ежемесячное пособие в десять тысяч тенге.
Теперь супруга солдата пытается доказать, что его заболевания связаны с высокой дозой радиации, полученной на полигоне. Надеется, что это поможет получить какие-то льготы их детям и внукам. Однако доказать это будет непросто. Медики объясняют, что для обследования пенсионера нужно везти в Астану или в Алматы в специализированную клинику. Родственники боятся, что такой поездки Виктор Федорович может не выдержать. Его здоровье с каждым днем становится все хуже.
- Мы писали на сайт министра здравоохранения, – говорит Елена Викторовна. – Просили, чтобы в виде исключения провели для отца ВТЭК на месте, у нас в Шахтинске. Он же живет сейчас только на обезболивающих. Однако нам так и не ответили.

Популярность: 2%

Метки:Медики